Дневник Нидхёгг

19:59 

Город (первая часть)

Нидхёгг
Во вторник сутра на связь вышел Влад, сказал, что всем отделом уходят в отпуск на неделю. Так что я побросал свои вещи в рюкзак. Под вечер, как и договаривались, на станцию подъехал вездеход. Еще раз прошелся по списку, проверил оборудование, а потом кинул вещи в кабину и мы двинули к городу. Вездеход вел егерь, Мы были уже знакомы. Жил он на севере долго, и как рассказывал, раньше ему приходилось работать бок о бок с коренными, еще при СССР. К местным повериям и традициям относился он очень серьезно. Сзади сидели двое из георазведки. Оба заросшие. От обоих сильно несло перегаром. Этих я не знал.

Мы познакомились, одного звали Александром, другой представился Иваном. Спрашивали про работу, чем я занимаюсь, как шли дела, интересовались, что тут происходит. Жаловались на перепады электричества и отключения, говорили, что сломали бур. Невдалеке от того места, где брали пробы грунта нашли несколько брошеных чумов и два лабаза для мяса. Стояли они там видно давно, железные прутья, что были опорами прогнили и искривились, а шкуры прогнили и провалились внутрь. Рядом из снега торчали обломки нарт. В лабазах видели кости оленей. Шесть или семь тушь. Геологи считали, что оленей зарубили из-за какой-то болезни, чтобы спасти остальное стадо и бросили стоянку, чтобы скорее покинуть чумное место.

Егерь качал головой, слушая про брошеные чумы, а потом рассказал чукотскую сказку про ребенка-келе. Келе, так называли то, что ело души. В стаде одного оленевода появился мальчишка, выпавший из уха оленя. Оленевод подобрал его и отнес к дому, где велел его накормить. Ребенок рос очень быстро, все время плакал и просил еды. Однажды, когда оленевод пас стадо, услышал он громкий плачь со стороны деревни. Тогда он вернулся. Ни деревни ни людей он не нашел, все съел ребенок. Он сидел и требовал еды. Оленевод принялся убивать своих оленей, одного за другим чтобы накормить его. Так зарубил все стадо, но ребенок все хотел есть, а потом погнался за самим оленеводом. Оленевод был очень ловким и быстрым, келе не мог догнать его четыре дня. Его спасли волки, спрятав от духа в расщелине скалы. Они потеряли половину стаи, растерзали келе и велели оленеводу уходить. Он ушел, как они и велели и вскоре сам стал волком, очень быстрым и сильным. Тогда вернулся он в стаю и стал жить с ними. Они приняли его и выбрали своим вожаком.

Так доехали до полустанка, там нас подобрал поезд. Геологи куда-то ненадолго пропали, потом вернулись с пакетом, в котором позвякивало что-то стеклянное, а сверху торчало что-то завернутое в газету. Договорились с проводником, и разместились в плаце. Где-то два часа с небольшим до города. Ехали, глядя по в окно на боковых. Александр и Иван - домой. Александр из Тулы, Иван из Уфы. Оба учились в Москве в геологическом. Александра ждала дома маленькая дочурка и жена, не видел их уже четыре месяца. Он клялся, что больше в георазведку ни ногой, рассказывал про город. Грязь да разруха, никому не нужно все. Иван свой город не любил, жил в Москве на съемной с тремя друзьями. Рассказал, что один из них оканчивал академию, прекрасно рисовал и но нигде не мог найти себе подходящей работы, и жил рисуя скучные баннеры и сайты, объединяя усилия с двумя другими квартирантами. Они айтишники, оба работают в одной и той же шараге, что-то связанное с хостингом.

Я с ними распрощался и вышел на перроне, геологи ехали дальше, до Москвы. Чужой, почти незнакомый мне город. Наши корпуса в центре, включая коммуналку. По прямой главной дороге. Праздники. Все тихо, на улице никого нет. Мимо проехал пустой автобус. Не хотелось ехать в транспорте. Просто шел пешком. Город как город. Фонари, рекламные щиты, почти нет машин и людей, но теплый свет в окнах панельных домов и снег. Падал, кружился в свете огней, заваливал проезжую часть, тротуар, скрипел под подошвами ботинок. Корявые деревья, мусорки, выглядывающие из под снега, многоэтажки, пара магазинов с грязными витринами на первых этажах, какие-то кафе с вывесками, нарисованными красками на фанере, что-то похожее на галерею, площадь с заснеженным Лениным (или нет), небольшие забегаловки, больше похожие на киоски. Зашел в одну из них и взял пачку чая, макароны, пол буханки белого и тушенку. Похоже на другие города. Я ожидал, что мне не понравится здесь. Но мне нравилось.

Двери коммуналки открыла пожилая женщина в телогрейке. Она оказалась комендантом, звали ее Марья Петровна. Помогла мне отряхнуться и показала комнату. О моем приезде ее предупредили. Выдала мне белье и сказала, что спать могу в одежде, если будет холодно.

Моя комната на третьем этаже. Туда ведет квадратная лестница, поднимающаяся по спирали. Ступеньки стерты, между пролетами остался кафель коричневого цвета и все пропахло табаком. Потолки на третьем были ниже, этаж был достроен позже. В коридоре темно, вдоль по стенам проложены газовые трубы, почерневшие от жира и пыли. Пол деревянный, у дверей разные картонные коробки, шкафы, холодильник, бельевые веревки с сохнущими вещами. В самой комнате диван, кресло, стол и умывальник.

Около одиннадцати часов я поел, выпил чая (с синим слоном на желтом фоне) и пошел спать. На следующий день зашел навестить своих коллег, получить зарплату. На праздники все почти было закрыто, по этому почти весь день я провел в главном корпусе института. Угощали пирогами, остатками салата и свежезаваренным кофе и выдохшимся шампанским. Кофе варила Люда, она работала аналитиком и делала сводки по всем полученным данным. Она мне понравилась. Под вечер мы взяли ключи с вахты, прихватили что осталось от шампанского и поднялись в актовый зал на последнем этаже, так как ей он чем-то нравился.

Здесь было холодно. Окна выходил на запад и был освещен вечерним солнцем. Старые сиденья образовывали хаотичные ряды, в противоположном конце стояла сцена с коричневыми занавесками. Она что-то играла, а я стоял у окна и слушал. Потом она сказала, что замерзает и мы вернулись назад.
Мне рассказали, что в по близости в городе есть оранжерея в парке, кафе „Мечта“, неплохой атмосферный китайский ресторанчик, большой супермаркет, два кинотеатра и библиотека. Честно сказали, что не знают, в каком режиме они все работают по праздникам и предложили зайти в Мечту в четверг. Сказали, что должно понравится.

Следующий день я отсыпался, познакомился со своими соседями из коммуналки, дошел до супермаркета и пытался дозвониться до института, но трубку никто не брал. Интернета тут не было, я не мог придумать чем себя занять. На улицу тоже не хотелось. Слишком холодно. На общей кухне опять встретился с соседями. Два мужика играли в карты, рядом стоял приемник настроенный на Маяк. Я присоединился к ним. Просидел с ними где-то с полтора часа, оба несли какую-то чушь, комментировали сводки новостей, иногда прерывались на то, чтобы дунуть. Один был слесарем, другой электриком

На следующий день дошел до оранжереи. Почему-то думал что оранжереи это скучно. Решил все-таки сходить. Вечером договорился встретится с Людой в „Мечте“. Прошелся по заснеженному парку, пока не уперся в бетонное здание. Оранжерея вызвала смутные воспоминания из детства, когда я был маленький, мы ходили с мамой в похожее место. Там росли какие-то большие лианы, странные цветы, под потолком висели гигантские лампы дневного света. Воздух был теплый и влажный, пропитанный различными цветочными ароматами. Все вместе напоминало мед. На стенах были развешаны различные таблицы с изображением соцветий и классификацией видов. Кое где держались таблички с надписями, которые мне ни о чем не говорили. Были какие-то мхи, вьюнки, папоротники, вишня, яблоня, еще какие-то растения. Все аккуратно засажено и выстрижено. Напоследок показали огромную теплицу, где выращивали цветы. Это был основной способ заработка всей оранжереи.

@настроение: дома

@темы: келе

URL
   

главная